Маруся откинула от дверцы сарая полешко и распахнула ее. Вовка, одетый в школьную форму и поверх нее - в подпоясанный ватник, в лыжной шапочке, смирно, но с упрямством во всей фигурке сидел на рюкзаке, решительно смотрел на них.
- Ну пойдем, - сказал Андрей по-дружески. - Я тебя до шоссе провожу, попутку тебе остановлю.
Маруся в голос заревела. Андрей обернулся, подмигнул - Марусю как выключили.
Вовка с удивлением, недоверчиво посмотрел на них.
- Пошли, пошли. Или испугался?
- А чего мне бояться? - Вскинул на плечо рюкзак, вытянул за ремень откуда-то из угла ружье в чехле.
- Ружье оставь - вещь не твоя, да и рано тебе им пользоваться. А ты иди, Маруся, домой. Попрощайся с ним - и иди. Жди от него писем. Откуда? Ты в Сибирь наметился, на стройки? Или на зимовку?
Вовка предпочитал отмалчиваться. Он не понимал, почему его не ведут в милицию или в школу, он был полон недоверия и ждал какого-нибудь ловкого подвоха со стороны участкового. Андрей же был ровен и спокоен, говорил с ним по-дружески, будто ничего особенного не видел в том, что пацан бежит из дома, а он - милиционер - помогает ему в этом, провожает в дорогу.
Известной им тропкой - Вовка с рюкзаком за плечами впереди, Андрей следом - они вышли на проселок и дальше пошли рядом, согласно шурша листвой.
- И чего тебе, Владимир, дома не сидится?
Вовка опять промолчал, даже губы сжал поплотнее, бросил на Андрея чистый, откровенно встревоженный взгляд.