Андрей поднял руку к фуражке:

- Желаю хорошего отдыха.

Великий встал с перил, наклонил голову.

- Благодарю, шериф. Доброй ночи, - и долго смотрел ему вслед, прищурив глаз, покачивая головой, словно к чему-то примериваясь, как бы половчее взять, чтобы не ошибиться.

С утра Андрей заглянул в магазин - проверить, не отпускает ли Евдокия водку. При его появлении несколько мужиков озабоченно выбрались из очереди и, будто вспомнив неотложные дела, гуськом, послушно, по-детски подталкивая друг друга в спины, вышли на улицу. Один только Петрухин задержался; улыбаясь, поднес к козырьку кепки крепко сжатую ладонь, из которой торчали уголки смятых рублевок.

- Ты что выходной сегодня? - строго поинтересовался Андрей.

- Радость у меня в дому, Сергеич, такая радость: у Машки зубик прорезался! Дай команду Дуське, чтоб горючего отпустила, а? Вечером-то не успею.

- У тебя, Петрухин, Машка-то, кажется, пятая по счету? - Андрей чувствовал, что вся очередь с большим вниманием прислушивается к их разговору, ждет - чем он разрешится.

- Пятая, пятая, Сергеич, меньшенькая - такая славная получилась - уж и не знаю в кого!

В очереди засмеялись.

- Вот я и считаю, - продолжал Андрей. - Роды, крестины... Ведь крестил?

- Теща носила, а как же?

- Дни рождения отмечаешь? Как в первый класс идут - тоже? Да и каждому по двадцать восемь зубов положено, верно? Не сопьешься, Петрухин?

Петрухин обиделся:

- Вот свои будут у тебя - тогда поймешь мою радость, которую ты испортил.

- Ты лучше Машке на зубок вещицу какую купи - пользы больше, посоветовала Евдокия. - Свои-то зубы все уже пропил.

Опять засмеялись, потому что зубов у Петрухина осталось через один.

- Не куплю! - вконец расстроился он. - Вот именно у тебя и не куплю! В Оглядкино не поленюсь за гостинцем сходить, а у тебя не буду. Вот! - и хлопнул дверью.